Шесть персонажей в гостях у Мастера

Раз, два, три, четыре... Ступени ведут вниз, в мастерскую Михаила Цветкова. Раз, два... Хоть и вниз — словно в гору поднялся. В иной мир попал. Нужно перевести дыхание, осмотреться. Ба! Да ведь так не бывает! Хоть три жизни проживи, а не создать такой силищи образов, как не освоить всех сущих языков. И все-таки это существует! Работы на соседних полках как бы переглядываются, спорят... Или надо мной подтрунивают. Раз, два... — снова ступени. Мастерская в двух уровнях. Да я и сам уже раздваиваюсь, расслаиваюсь, я уже бегу... Но, кажется, не угнаться за неуемной фантазией скульптора. Миша следует за мной одним только взглядом. Рассыпает из уголков глаз лукаво-ироничные искринки: "А вот попробуй, догони, постигни. Только сам, без моей помощи". Он не касается меня, но под взглядом Мастера я поддаюсь, становлюсь пластичным, как воск, пластилиново перетекаю из одной ипостаси в другую, становлюсь уже не зрителем-ценителем-знатоком, а персонажем. Вон там и место как раз для меня приготовлено. Ага, вот и он, "Забег". Еще не отдышавшись, я срываюсь с места, мои (наши!) силы на пределе. Руки, торсы, даже дыхания сливаются воедино, рождают один общий победный крик. Мы бежим, мы стремимся к финишу. А он все так же недостижим, как и минуту, и час назад. Бег по кругу. Да ведь так только в жизни и бывает... Ух! — опять завертело. И кого же это там так ласково-нежно распластало? Сочные женские груди-гроздья, а между ними... Не я ли это? Вот тебе и "Гамбургер"! Как легко и сладко обрести и вновь утратить свое уже когда-то потерянное целомудрие! Нет, так нельзя. Нужно сосредоточиться. Служенье муз, так сказать... А вот и "Пегас" пожаловал. Легок на помине. Как всегда грациозен и... надежен. Вот только почему в полоску? Не иначе как намек на мою непостоянную музу. А что с нее взять!.. Муза — дама эфемерная. Ни узду, ни пояс верности не накинешь. Сегодня тебя лаской одаривает, а завтра, глядишь, — другого до состояния нечеловеческого восторга доводит. Но чу! Об этом больше ни слова. Мастеру можно. А мне, персонажу, не положено. Вон и напоминание куда уж красноречивее — "Омерта". Ну вот, договорился, дооткровенничался. Моя теплая кровь капает из-под острия лезвия. Нет, это его (или все-таки моя?) "Украинская слеза" падает во что-то мягкое, податливое, и уже протекло синее по желтому... Не беда. Мастер вылепил меня основательно. Чувствую, еще немного — и вынесут из мастерской, продадут меня, чтобы облагородить чей-то интерьер. Но и там не пропаду, не сгину без вести. Во мне уже энергия Мастера. И я готов одаривать ею, щедро, полными пригоршнями. Мастер играет со своими творениями (и со мной) в какую-то дивную игру. Как он вызывающе свободен в своей игре! Свободен от предрассудков, стереотипов, штампов. Свободен от лицемерия и ханжества. И ведь что удивительно — на нашей почве и для нас все это и произрастает! ...Но самодовольный и лукавый "Король пик" (уж не двойник ли Мастера?) вертится на своей оси, глаза щурит, подмигивает, являя то один, то другой свой лик. Что ему! Он ведь знает, кто здесь игрок, а кто — так, ничего не значащая карта, кто творец, а кто — персонаж. Он знает. Это я запутался. Но ведь и впрямь, кто с кем играет? Мастер уже сделал свой ход. Работы живут своей жизнью. Одна за другой они уходят из мастерской. Все мы здесь только гости. Кто знает, может быть, и со мной по ступеням — раз, два... но теперь уже в обратном направлении — уйдет кто-то из цветковских персонажей. Мастер сделал свой ход. Теперь наш черед. Опубликовано в журнале "Академия", №10, 1999