Даешь Европу!

— Вы куда, гражданин? Ощущение такое, словно к затылку приставили пистолет. Если б не тяжелые сумки, невольно поднял бы руки. Впрочем, с руками, кажется, все ясно: заломят за спину и… — "По ту-ундре, по железной доро-оге, где мчит курье-ерский…" — Гражданин! Я, кажись, вас спрашиваю: вы куда? Это "вы" было произнесено таким тоном, что не оставляло никаких сомнений по поводу своего истинного смысла: "Эй ты, зараза, куда прешь?!" Я оглядываюсь и вижу перед собой гренадерского роста фигуру неопределенного пола, освещенную со спины тусклым светом запыленной лампочки. Дальнейшее молчание становится бессмысленным и небезопасным. Хотя руки, кажется, никто не заламывает. И я, осмелев, выдавливаю: — Я, собственно, к Васильевым. — Ку-да? — Ну, к Васильевым, в сто двадцать седьмую… — Ладно, проходи. Да ноги, ноги вытирай! — рявкает фигура. Я просачиваюсь сквозь щель еще не открывшейся двери лифта и уже оттуда, из относительно безопасного полумрака кабины интересуюсь: — Простите, а вы кто? Фигура смотрит на меня так, что я чувствую себя тенью отца Гамлета. — Как это, кто? Консьержка я! Ходют тут всякие… *** Консьержки. Для чего они вообще нужны? Наверное, для того, чтобы содержать дом в надлежащем порядке, для того, чтобы к жильцам не проникали те, кого они не ждут. И, наверное, для того, чтобы посетители, если они желанны, без труда находили нужную им дверь. Где-то, может быть, все обстоит именно так. Приветливая консьержка вежливо интересуется, к кому из жильцов направляется посетитель, справляется по внутренней связи, намерены ли хозяева принять гостя, подсказывает, на какой этаж нужно подняться. И все это давно стало неотъемлемым элементом городской культуры. Но я помню и другое. Помню заботливо ухоженный подъезд в одной из провинциальных многоэтажек: чистота, лестничные пролеты окрашены под ковровую дорожку, цветы на подоконниках. Ни дворника, ни охраны не видно — словно на "загнивающем" Западе оказался. Поинтересовался у жильцов, кто это им такую "цветущую жизнь" устроил? Посмотрели на меня, как на марсианина. Никто, сами все сделали. В чистоте-то лучше! Значит, дело вовсе не в географии, а в той самой культуре, которая как деньги: либо есть, либо нет. Вот, кажется, совсем немного осталось, еще чуть-чуть поднатужимся, подтянемся, приоденемся, приободримся, встрепенемся… И мы уже в цивилизованной Европе. Нам бы только шубку погорностаевее, да авто пошестисотее. Нам бы в Золотых Воротах обосноваться. Нам бы секретаря, свободно переводящего с японского на фарси. Нам бы еще окошко прорубить (ну, хотя бы крохотное), да только чтобы из него вид открывался на купола всех православных храмов. Нам бы… Ну, какого еще рожна? Ага, нам бы консьержку в подъезд да парочку телохранителей для душевного покоя. А облаять соседа или сослуживца мы и сами сможем так, что все их предки до седьмого колена в гробу двойное сальто прогнувшись на десять баллов выполнят. Эй ты, зараза, куда прешь?! *** В годы перестройки один из московских поэтов-шестидесятников в ходе полемики на страницах "Литературной газеты" назвал территорию, на которой мы имели счастье проживать (тогда еще СССР), "страной почти поголовного непрочтения полностью "Войны и мира". Не думаю, что с чтением классики сейчас дело обстоит лучше, хотя себя самого я отношу к той, если не вымирающей, то, во всяком случае, занесенной в Красную книгу части общества, представители которой читали и Толстого, и многих других авторов. Впрочем, даже не будучи специалистом в области дефиниций, по части точности определений я бы поспорил с московским литератором. На мой взгляд, сегодня мы живем в стране почти повсеместно неопорожняемых мусорных баков, в стране изгаженных всеми доступными средствами лестничных клеток, в стране неработающих лифтов, в стране негорящих лампочек и сорванных с петель дверей в подъездах домов… Довольно? Тогда поищем стрелочника. Это ведь наша национальная игра, неведомо когда заменившая лапту. Итак, кто срывает двери с петель? Кто оставляет дурацкие надписи на стенах и использует лифт не по прямому назначению? Это все "они". Мы на такое не способны. Хотя, признаться, трудно даже представить, какое количество "командированных" злоумышленников потребовалось бы такому городу как Киев, чтобы привести наше жилье в то состояние, в котором оно находится сегодня. А может быть, "они" — это именно та часть нашего "мы", которая как раз и не читала "Войну и мир" (равно и ничего другого, кроме собственных похабных надписей на стенах)? Ну, уж нет! Дудки! У нас видал чего - консьержки в подъездах. Даешь Европу! Опубликовано в журнале "Імперія нерухомості" №2, 1998